«…– Дмитрий Михайлович, зачем вы целуете мою руку! Это нехорошо.– О, не отталкивайте меня, Евгения (это вместо Женички-то!) Петровна.Однако все это в будущем. А пока Доде – шестой год, и никто, кроме матери и отца, не знает, как его зовут на самом деле: Даниил ли, Дмитрий ли или просто Василий (бывают и такие уменьшительные у нежных родителей). …»...

«… – Ага! Значит – другая специальность. Рубенсом думаешь сделаться?– У меня нет слуха, – откровенно сознался я.– На что слуха?– Чтобы быть этим вот… как ты его там назвал?.. Музыкантом…– Ну, брат, это ты слишком. Рубенс не музыкант, а художник.Так как я не интересовался живописью, то не мог упомнить всех русских художников, о чем Стремглавову и заявил, добавив:–...

«… – Ах, Марья Игнатьевна, – обратился он, всплеснув руками, к хозяйке. – Я сейчас только с дачи, и у нас там, представьте, выпал град величиной с орех. Прямо ужас! Я захватил даже с собой несколько градин, чтобы показать вам. Где, бишь, они?.. Вот тут в кармане у меня в спичечной коробке. Гм!.. Что бы это значило? Мокрая…Он вынул из кармана совершенно размокшую ...

«Иногда так приятно поглядеть на людские страсти, поступки и стремления – со стороны, не будучи совершенно заинтересованным в происходящем. В созерцании человек кажется самому себе выше других, ибо он имеет право, не волнуясь, с доброй, немного иронической улыбкой следить за всем происходящим, и, если он мудр, такое созерцание должно доставить ему громадное насла...

«… Жена заглянула в кабинет и сказала мужу:– Василь Николаич, там твой племянник, Степа, пришел…– А зачем?– Да так, говорит, поздравить хочу.– А ну его к черту. …»...