«…– Дмитрий Михайлович, зачем вы целуете мою руку! Это нехорошо.– О, не отталкивайте меня, Евгения (это вместо Женички-то!) Петровна.Однако все это в будущем. А пока Доде – шестой год, и никто, кроме матери и отца, не знает, как его зовут на самом деле: Даниил ли, Дмитрий ли или просто Василий (бывают и такие уменьшительные у нежных родителей). …»...

«… План у меня был такой: зайти в близлежащий ресторан, наскоро позавтракать, после завтрака прогуляться с полчаса по улице, потом поехать домой и до обеда засесть за работу. Кроме того, за час до обеда принять ванну, вздремнуть немного, а вечером поехать к другу, который в этот день праздновал какой-то свой юбилей. От друга – постараться вернуться пораньше, чтоб...

«… Жена заглянула в кабинет и сказала мужу:– Василь Николаич, там твой племянник, Степа, пришел…– А зачем?– Да так, говорит, поздравить хочу.– А ну его к черту. …»...

«… – А ревнивые супруги! – подхватил я. – Помнишь их, Андерс? Когда она застала мужа с горничной – что было? Где крики? Где ссора и скандал? Ни звука! Просто взяла она горничную и с мягкой улыбкой выбросила в открытое окно. Правда, та сломала себе ногу, но…– …Но ведь это было на улице, – ревниво подхватил старикашка. – То, что на улице, к моему меблированному дом...

«… Сердце Коли Кинжалова колыхнулось и провалилось куда-то далеко-далеко…Он сразу, с ужасающей ясностью, почувствовал, что сейчас, после этого оскорбления, должно произойти что-то такое ужасное, такое неотвратимое и такое ничем уже не поправимое, после чего сотрется и исчезнет их поездка, театр, новый смокинг, купленные по чрезвычайно удачному случаю лаковые боти...